Маловато будет
– Маловато будет, ну шо мне твои сто грамм? – хитро улыбался Вася.
– Да ты че, это же Ямайский ром! Вась, а Вась, ну дай проехаться, кружочек всего! – я аж пританцовывал от волнения, просительно заглядывая своему мучителю в глаза.
– Да ты и ездить сто пудов не умеешь, – растягивал удовольствие Вася. – Тебе годов то сколько?
– Тринадцать…
– Малолетка!..
Д ЕФИЦИТ (его второе имя) набивал цену по-взрослому. Он был на два года старше, а потертый «Ковер», счастливым обладателем коего он являлся, вообще поднимал его на недосягаемую высоту. Мне, имевшему незначительный опыт по убийству дядиных «Карпат», этот чудо-агрегат с «моноамортизатором» казался пределом мечтаний. Я тоже хотел быть взрослым. На стыренные из братовой коллекции бутылочки рома и виски возлагались большие надежды. В далеком восемьдесят восьмом это было не просто редкость. Настоящий виски! Ха! Я даже не смогу объяснить насколько! В общем, пришлось доставать и второй «фанфурик», все равно терять уже нечего: брат убьет и за один.
Глаза у Василия порозовели: «Ладно, только один круг и у меня на виду»… Я опрометью кинулся к заводной ножке, глядь – а ее нету. Смотрю на Васю, а он ржет. «Ты че ищешь, ножку? Может, тебе еще кнопку со стартером подать? Толкай, пока я добрый. И передачу вверх руби – компрессия меньше. Понял?»
Понять то понял... умник, ну да ладно, все по порядку. Благо – с горки, толчок и я – в седле. Ножку вверх, как учили: рывок, взрыв и понеслась... Вася и «один кружок» выпали из головы в тот же миг, начисто.
Да, нелегко счастье дается, тот, кто пробовал – знает. Но я старался, и вот оно – выше крыши! Лечу! Вижу, навстречу поднимается Вован, мой кореш, да еще и с девчонками. Вот те на! Не остановиться не могу, само собой. Все должно быть эффектно: удар по тормозу, занос и... уже действительно лечу, пикирую, точнее. Мотоцикл – в бордюр, а я этаким штопором – в палисадник, в чайные розы. Выскакиваю слегка потрепанный, хотя вида не подаю, девчонки все-таки. Но позора не избежать: моцик поднять не могу, все ржут, а тут и ДЕФИЦИТ слышу, орет сверху. Да как орет! И чего бы я так разорялся? Ну, крыло переднее отвалилось, ручка сцепления, да колесо слегка… сколько того бордюра? А одной трубы и до пике не было! Я свято верил, что на скорость это не влияет, и поэтому особо не расстраивался, смущало только расстояние до Васи, которое катастрофически сокращалось. Позор вот-вот мог удвоиться, тут уж не до фейса. «Вован, помоги», – заорало отчаяние моим треснутым голосом.
У друга моего, сколько себя помню по жизни (честное слово!) на лбу было написано: «Хочу в историю!». Мы подняли «Ковровец», растолкали прямо на передаче и жутко грохоча, с «гуляющим» передним колесом и отсутствующими трубами, понеслись навстречу неизвестности.
Когда вода выше головы, то уже не важно на сколько выше. Дома брат, тут – ДЕФИЦИТ. Эх, сгубил я свою молодость – пропадать, так с музыкой!
Мотоцикл ехал только по ровному и с горки – на горку приходилось толкать. Да и по ровному, если с места трогаться, надо было подолгу бежать рядом, пока он начинал тянуть (как потом «объяснял» ДЕФИЦИТ: мы все время ездили на третьей передаче). Вдвоем мучиться было куда веселее. Несколько раз мы еще падали, с каждым разом избавляясь понемногу от лишних деталей, пока после очередного «толкача» не поняли, что «что-то» не то: мотоцикл нифига не едет медленно, надо все время «насыпать», а по местному бездорожью особо не разгонишься.
Решение оказалось простым, как и все гениальное – на трассу, за город! Дело шло к ночи. Фара была к тому времени уже вдребезги, да и ни к чему она. «Выходим на тропу войны! Банзай! – вопил я восторженно-обреченно, – Вован, мы разведчики, едем за линию фронта брать языка!»
При выезде из села, на пересечении с объездной, нас чудом не снесла «вражеская» фура, ехавшая по главной. Пропустить?... Это означало заглохнуть и опять толкать. Так что нам повезло чуть больше, чем столбикам ограждения (водила, уходя от столкновения, выехал на обочину). И ведь не перевернулся, а орал «по-немецки», как настоящий фашист.
Ну да что он нам – небольшое бревнышко в бесконечном потоке движения. Нашу щепку тоже несло, и в этом было столько жизни!
Шоссе спускалось вниз, в русло пересохшей реки, и слегка изгибаясь влево, через небольшой мост тянулось вверх к соседнему селу. Я более-менее помнил рисунок полотна и поэтому особо не переживал из-за отсутствия света. Хотя в те годы я вообще ни о чем не переживал особо...
Мы уже прошли нижнюю точку балки и начали подниматься на горку, когда на горизонте вспыхнули два ослепительных луча и начали стремительно надвигаться на нас. Меня вдруг «осенило», что он «прет» по встречной нам в лоб на ужасной скорости. «Это п...ц», – только и мелькнуло. Парализованный страхом, в последний момент я увидел, что это мы на встречной, но жаловаться было поздно, да и некому. Как ни парадоксально звучит, но именно мой испуг нас и спас, хотя Вован это так и не оценил. Водитель в последний момент выкрутил руль. Сверни и я, нас бы долго выковыривали где-нибудь из-под передней балки. Но меня, к счастью, заклинило, и я тупо, как ехал прямо, так и поехал, только что обороты подрастерял малость. «Москвич» начал резко тормозить и разворачиваться. Запахло жареным, но... мы то на третьей, догадываетесь? Заглохли на самом верху почти. А тут и «Москва» – вот она! И, похоже, слезам не поверит. Вован со странными такими нотками (потом стало ясно, что нормальный вариант был) произносит: «Толян, кидай дрова, тикаем!». У меня тоже предчувствие, но креплюсь: «Не бзди, Вован, нас двое, щас наваляем ему», одно неудобно – подставочной ножки уже нет и опереть не на что, приходится держать. Тут открывается дверь и громадный, явно за «литр» объемом мужик, с криком: «Ах, вы п…ы! У меня ребенок в машине!», как треснет меня, прям в окологлазную орбиту. Стало светло, как днем, только почему-то ничего не видно. Мир перевернулся и я рухнул в кювет, а так как крепко держал «Ковер», то меня ним и привалило.
...Лежу, значит, укрытый, частично отсутствую. Сквозь колокольный звон слышно, как Вован уже где-то в степи, пытаясь уйти от возмездия, аппелирует на ходу как придется: «За что, дяденька, у нас же фары не было!», а дядька юморной попался. Лупит и приговаривает: «Будут, будут, теперь у обоих будут!». Вован, видимо ошеломленный сыпящимися на него «фактами» и осознавая всю несостоятельность своей логики, уже воет: «Да я вообще ни при чем, я сзади сидел!», а в ответ: «лусь», «тресь», «бабах» и аргументация: «Таких пассажиров, что без фары ездят, убивать надо». Мне от таких «откровений», знаете ли, ни энтузиазма, ни вдохновения: у мужика то, судя по всему, творческий размах, «в ударе» дядя, а я застрял, и так некстати…
Тут слышу: каюк, возвращается. Выбор не богат – прикидываюсь эмбрионом и не дышу. О, чудо: мужик, страшно матюкаясь, проходит мимо, даже не взглянув в мою сторону, хлопает дверью и уезжает. Я еще минут пять тщетно пытаюсь дозваться Вована. Слышно, как он скулит и клянет меня, на чем свет стоит. Вы бы его видели...
Назад я уже добирался один, как и предсказывали – с «фарой». И ничего, что одна – зато левая, габаритная… Вову, у которого с «габаритами» было все в порядке, уговорить так и не удалось, и с тех пор он ходит пешком и не жалеет, а я до сих пор дружу с техникой и тоже не каюсь.
Из журнала МотоДрайв
